Восстановление щитовидной железы

Что же происходит с узлами?
Иногда мне удаётся наблюдать, как узлы постепенно преобразуются. В таких случаях пациент приносит мне результаты многолетних ультразвуковых наблюдений за щитовидной железой. Я раскладываю своеобразный пасьянс из ультразвуковых изображений. Расспрашиваю пациента о том, что происходило с ним на протяжении этого многолетнего периода. Оцениваю влияние различных событий в жизни пациента (вредных факторов и лечебных мероприятий) на изменения в щитовидной железе.
И происходит удивительное. Наблюдение динамического «развития» очаговых образований открывает биологические механизмы изменений в железе и закономерности появления и стадийного преобразования узлов. Так подтверждаются мои предыдущие теоретические представления, сформированные на разрозненных сведениях.
Узлы не «рассасываются», как говорят некоторые пациенты и даже врачи. В начальной стадии узлы становятся заметны при УЗИ из-за локального усиленного кровообращения щитовидной железы. То есть, из-за расширения сосудов, и связанного с этим изменения плотности ткани в таком активном участке железы.
Это происходит при неблагоприятных обстоятельствах, для преодоления которых организм вынужденно требует от щитовидной железы большего количества гормонов. Как только эти неблагоприятные факторы устраняются, организм перестаёт заставлять (посредством нервной системы) щитовидную железу перенапрягаться. В результате - кровообращение в таком активном участке железы восстанавливается (сосуды суживаются до обычных величин), и плотность ткани железы нормализуется. При УЗИ этот участок становиться незаметным на фоне её остальной ткани. В начальной стадии узлы (иначе - изменённые участки) не «рассасываются», а становятся однородными с тканью щитовидной железы.

Другая пациентка рассказала мне о непонятном для неё несоответствии в появлении заболеваний щитовидной железы.
У её мамы, в целом считающей себя здоровой и почти никогда не обращавшейся к врачам, после 55 лет при диспансерном обследовании обнаружили некоторую слабость щитовидной железы. Назначили небольшую дозу гормонального препарата. Как рассказала пациентка, никаких изменений при УЗИ у её мамы не выявили.
Пациентка была удивлена тем, что заболевание её щитовидной железы (гипотиреоз и «узлы») было выявлено гораздо раньше, чем у её матери. Кроме того, у её младшей сестры не было никаких признаков слабости щитовидной железы - она благополучно выносила и родила здорового ребенка.
- Как же так, - спрашивала она меня, - получается, что я заболела раньше мамы, а моя сестра вообще здорова и нормально перенесла беременность - это что, не наследственное заболевание?

Кроме радиоизотопного сканирования существует температурное сканирование щитовидной железы. Но этот вид диагностики принято называть иначе. Термин сканирование обычно употребляется по отношению к оценке захвата щитовидной железой изотопов. Определение температурной картины в области шеи носит название термографии или тепловидения.
Эти два способа диагностики имеют сходства и различия, пересечения и независимые возможности. В чём же они заключаются?
Изначально следует напомнить том, что радиоизотопное сканирование и термография относятся к функциональным исследованиям. Они преимущественно исследуют функциональное проявления щитовидной железы, а не её строение. Это их отличие от УЗИ и МРТ Эти два исследования визуальны. Заключение сканирования и термографии представляется в виде цветных изображений с соответствующим описанием. Это позволяет сопоставлять их результаты.
Сканирование и термография топографичны. То есть, позволяют определять функциональное состояние каждого участка щитовидной железы. По анализу крови также оценивают функциональное состояние щитовидной железы. Но диагностические выводы по анализу крови ориентированы ко всей железе, а не к её части.
Несмотря на совпадение диагностической ориентации на функциональное состояние железы, оба способа оценивают различные функциональные проявления. Сканирование позволяет определять способность захвата йода клетками железы, а термография величину теплопотери тканью железы. При этом, захват йода клетками и тепло-потеря характеризуют общее - величину активности клеток и фолликулов.
Заинтересовавшись этими особенностями, я провел научное исследование. Его целью стало изучение равнозначности радиоизотопного сканирования и термографии по отношению к активности щитовидной железы. В результате мне удалось выявить почти 90% совпадений между данными этих двух способов! Насколько важен это результат?
Термография оценивает любую активность и деятельность ткани железы! Сканирование же определяет только активность по отношению к захвату изотопов клетками железы. При сканировании пациенту предлагают ввести в его организм пусть очень малую, но, тем не менее, значимую дозу радиоактивного вещества. При термографии в организм ничего не вводится, и на пациента не оказывается никакого влияния. Скорость обследования с помощью термографии очень короткая. Может быть проведена всего несколько минут (но обычно 10-15 минут). Сканирование, как правило, длительно - от часа до двух-трёх дней, в зависимости от выбранного для диагностики изотопа.
Подобное сопоставление этих двух способов, безусловно, отдаёт предпочтение термографии. Например, термография за счёт скорости диагностики может быть использована для регулярного (еженедельного или ежемесячного) наблюдения за состоянием железы (в т.ч. других органов), а также - при массовых обследованиях.
Но, неправильно абсолютизировать такое преимущество. Иногда необходима оценка именно активности ткани щитовидной железы по отношению к йоду. В таких случаях уместно радиоизотопное сканирование. Но эта потребность редка.

По отношению к термографии всех врачей можно разделить на три группы. Одни знают об этом, понимают, в I чём заключены преимущества и применяют в практической деятельности. Другие что-то слышали о термографии, но толком ничего о ней не знают. Поэтому обходятся без неё. Как раньше - без мобильных телефонов.
Третьи, ничего не зная о современной медицинской! термографии, настроены категорически против этого спо-соба диагностики. «Зачем? - говорят они, - какая-то термография.. . Совершенно ненадёжный способ. Ведь есть же | УЗИ».
Как вы думаете, какая из этих групп многочисленнее?
Подхожу к своей книжной полке и беру в руки монографию «Нервная система и внутренние органы» 2001 года, подписанную мне профессором Ю.С.Мартыновым. В этой книге его соавтор, профессор Е.Л.Соков, заведующий кафедрой нервных болезней и нейрохирургии РУДН, описывает и иллюстрирует одну из методик исследования с помощью термографии. Внимательнее вчитываюсь в текст, рассматриваю термограммы. И понимаю, как сложно было бы без термографии оценить результативность лечения.
На другой полке замечаю книгу профессора С.Н.Колесова из НИИ травматологии Н.Новгорода - «Остеохондроз позвоночника: неврологические и тепловизионные синдромы», 2007 г.
Тут же вспоминаю о книге профессора В.Г.Вогралика «Новый метод диагностики болезней» 1986 года. Этот известный в среде врачей клиницист исследовал основы термографии ещё в начале её внедрения в медицину. Тогда, когда технические возможности тепловизионной аппаратуры значительно уступали современным термографам.
Но вот уже у меня в руках и книга доктора Г.И.Зеновко «Термография в хирургии» 1998 года, где немало внимания отведено тепловизионной диагностике при заболеваниях щитовидной железы. В этой же книге обнаруживаю список литературы - объёмный перечень монографий, статей и диссертационных работ по термографии.
Так какая же из этих групп врачей многочисленнее? Увы, не первая. Причины этого обстоятельства я намеренно упускаю. Нам важно иное - достоверность и результативность термографии, её преимущества и ограничения по отношению к другим способам диагностики.

Скажите, а это не вредно? - иногда обращаются ко мне пациентки в начале термографического обследования.
- Абсолютно безвредно, - обычно отвечаю на такой вопрос, и продолжаю, - Вы когда-нибудь фотографировались?
- Конечно, - слышу в ответ, с интонацией непонимания и удивления. - Почему Вы об этом спрашиваете?
- Дело в том, что термография и фотография одинаково безопасны. При фотографировании фотоаппарат воспринимает отражённый от тела свет. Подобно этому, при термографии термоаппарат воспринимает излучаемую телом температуру.
- Таким образом, - продолжаю я, - на тело обследуемого ничего не излучается. Сравним абсолютную безвредность термографии с другими способами диагностики. При УЗИ на организм оказывается незначительное влияние ультразвуком. При МРТ магнитным полем, а при сцинтиграфии - заряженными частицами.

Однажды ко мне на приём пришла пациентка с относительно большим узловым образованием в одной из долей щитовидной железы. До обращения ко мне она уже побывала на приёме у врача-эндокринолога и, по его рекомендации, посетила хирурга.
- Хирург, у которого я была на консультации, сказал, что узел очень большой и занимает почти всю левую долю щитовидной железы. Он предложил полностью удалить долю, - рассказала пациентка о своей ситуации. - Как мне быть?
При оценке результатов УЗИ выяснилось, что объём «узла» составляет 11,6 мл (4.2x2.4x2.4см), а размер доли, в которой он находился, был 20,27 мл (этот случай описан в разделе «Ультразвуковая диагностика»). В результате арифметически удалось выяснить, что помимо «узла» в доле находится почти такое же по объёму количество «неузловой» ткани.
Да, показания к операции были. Но относительные! Дело в том, что уровень гормонов указывал на снижение функциональной способности щитовидной железы. Это означало, что железа усиленно трудилась, вырабатывая требуемое организмом количество гормонов. И изначально основная нагрузка пришлась именно на левую долю. Поэтому она увеличилась в объёме, и образовались изменения в её наиболее активном участке, который мы называем «узлом».
Скомпенсированное состояние железы по выделению гормонов, достигалось не только за счёт оставшейся без изменений правой доли железы, но и за счёт сохранившейся работоспособной ткани левой доли. Полное удаление левой доли вместе с «узлом» обязательно увеличит функциональную нагрузку на оставшуюся долю. А для уменьшения такой нагрузки, пациентке потребуется пожизненное употребление гормональных препаратов. Не исключено, что гормональная помощь не будет полноценной. Может возникнуть «узловой» процесс в правой, и уже единственной доле железы. Практические наблюдения показывают, что именно такие последствия происходят после проведения операции.

Напомню, что функция любого органа как таковая не изменяется до тех пор, пока его строение позволяет это функциональное проявление обеспечивать. Функция не может быть меньше или больше. Она может быть или отсутствовать.
Но что же изменяется? Очень часто перемены касаются приспособительно-компенсаторных сил тиреонов, фолликулов и клеток щитовидной железы. От количества этих сил зависит величина ответа на провоцирующий фактор.
Обследовав большое количество пациентов, я обнаружил, что при гипотиреозе часто можно наблюдать избыточную активность щитовидной железы. А при гиперти-реозе эта активность не всегда избыточна.
Как же так? Почему так происходит? Ведь считается, что гипотиреоз - это гипофункция (слабость), а гипертиреоз - гиперфункция (избыток сил).
Ответ очевиден. Если нет, то перечитайте подраздел «Потерянная причина гипотиреоза» А к этому добавлю следующее.
Вспомните, как много усилий приходится прикладывать людям, толкающим «заглохший» автомобиль. А если они толкают его на подъём, в горку? Тяжело? Да. Удаётся им преодолеть горку? Не всегда. У этих людей уже болят руки и ноги, ноет спина и течёт пот. Еще недавно они ехали на этом автомобиле и не подозревали, что им придётся его толкать. Это и есть гипотиреоз - непосильная «ноша» для нормальной, но избыточно работающей щитовидной железы.
Но бывает так, что гипотиреоз становится проявлением непосильной «ноши» для уставшей и ослабевшей железы. В этих двух случаях данные УЗИ будут одинаковы. Анализ крови также может не показать отличий. И только термография продемонстрирует компенсаторное состояние железы.
А как же с гипертиреозом? Почти также. Водитель и пассажир начинают толкать автомобиль. Сил у обоих много. Весело, без перенапряжения и сравнительно быстро прёодолён первый километр. Но накапливается усталость. Через два-три километра снижается скорость продвижения. Подобно этому примеру гипертиреоз - избыточно работающая, но постепенно устающая щитовидная железа.
На какой стадии гипертиреоза находится железа? Как и в случае с гипотиреозом, здесь ни УЗИ, ни анализ крови нам не помогут. И лишь термографически мы выясним особенности произошедших изменений.
В результате такой термографической оценки, сможем не только понять степень истощенности щитовидной железы, но и определиться со сроками восстановления и объёмом лечебных мероприятий.

Восьмого Лучшего Эндокринолога я уже не захотела искать, потому что окончательно убедилась, что это бесплодное занятие, да и после того, как меня послали к психиатру с симптомом «озабочена здоровьем», было уже страшновато рассказывать свои беспокойства. Однако, через некоторое время всё же решила сделать последнюю попытку.
Восьмой Лучший Эндокринолог оказалась сама страдающей гипотериозом, и от того более внимательным слушателем. Но не более! Констатировала, что компенсация гормонами - не лечение, а лечения... не существует. Ну, вот, просто мило пообщались и распрощались.
Общение с восемью «лучшими» и одним «простым» эндокринологами потребовало много времени, и я решила сделать очередной раз УЗИ щитовидной железы, где обнаружились еще и узлы, которых раньше не было. Моё состояние продолжало ухудшаться. От понимания этого я разрыдалась прямо в кабинете узиста, даже не успев выйти.
Растерявшийся узист на мой вопрос, скорее, риторический, нежели обращенный конкретно к нему: «К какому врачу мне обращаться, если эндокринологи не в состоянии сказать, что со мной происходит и уж тем более, как это лечить», выдал бестолковое высказывание: «Всё ясно, что происходит- вот структура..., вот узлы». А на вопрос «откуда берутся узлы, если йода достаточно», ответил не совсем подходящей шуткой для данной ситуации: «Могу рассказать J откуда берутся дети». Реагировать на очередной бред, которого я наслушалась за полтора года, уже не было сил.
Придя домой, я решила, что надо почитать и попытаться изучить эндокринологию. Быть может, я что-то пойму о щитовидной железе и своём состоянии. В поисковой системе Интернет набрала просто - «щитовидная железа», намереваясь начать с анатомии и физиологии органа. Уже на третий или четвертый щелчок мышкой открылся какой-то сайт с какой-то информацией, но с первых строк я поняла, что нашла именно то, что так долго искала».
Вот такая трагикомедия. Всё бы ничего, но подобные случаи из историй болезни пациентов мне приходится выслушивать регулярно.
В этой книге привожу лишь некоторые из них. От тех пациентов, которые любезно согласились сами описать своё «хождение по врачам». За это я им благодарен!
Уверен -такое реалистичное отражение состояния современной медицины необходимо. Оно позволит хоть немного восстановить смещенный центр тяжести от «медицины для врачей» к «медицине для пациентов».

Полагаю, вам будет небезынтересен опыт общения со специалистами ещё одной моей пациентки. Напомню, что этот и другие случаи моих пациентов размещаю здесь не для праздного чтения. Это взгляд на современную медицину, глазами реальных людей. Это большие и маленькие трагедии их жизни. Это ваша возможность избежать психологическую травму и напрасную потерю времени.
«Впервые мне пришлось обратиться к эндокринологу в октябре 2004 г. С «сухим» диагнозом «диффузно-узловой зоб» и без особого индивидуального подхода, в поликлинике мне объявили, что необходимо наблюдение... и назначили «лечение» Л-тироксином. Я не могла обвинять врача в невнимании к моей персоне, так как очереди, в которых я «имела удовольствие» просиживать, записавшись на прием за месяц, впечатляли!!!
Назначили биопсию. Процедура по количеству пациентов и скорости напоминала конвейер... Заключение, написанное от руки, самостоятельно прочесть не представлялось возможным, вслух было сказано: «Онкологии нет, Л-ти-роксин удвоить!»
На очередном приеме в поликлинике с результатами анализа крови, эндокринолог мне обеспокоено сообщила: «Возможна опухоль (!) мозга, так как кортизол и про-лактин сильно увеличены!!!» Чтобы это исключить, необходимы еще дополнительные анализы: УЗИ надпочечников, различные анализы крови и т.д., и т.д. Я расстроилась...
Дома я узнала, что кортизол играет ключевую роль в защитных реакциях организма на стресс. А я очень боюсь забора крови (врач об этом знала). Понимаю что глупо, но ничего не могу с собой поделать, иногда это заканчивается обмороком. Следовательно, страх перед забором крови поднимает уровень кортизола. Возможно, я ошибаюсь, но больше мне не хотелось ходить к эндокринологу Я перестала принимать Л-тироксин, ежедневный прием этих таблеток вызывал у меня психологический дискомфорт.
Незаметно пролетело время, настал 2008 год. По моим ощущениям узел увеличился, стал заметен визуально, мешал спать, самочувствие ухудшилось. В это время появилась возможность воспользоваться услугами новой клиники по месту работы. Я решила показаться эндокринологу этой клиники, послушать, что он посоветует, так как технически клиника лучше оснащена и гораздо менее загружена. И тут меня ждали новые приключения!
Я отправилась к эндокринологу с результатами сделанных накануне и предыдущих анализов. Врач, видевшая меня и мои анализы впервые, бегло ознакомившись с бумагами, вполне равнодушно сообщила, что не остаётся ничего иного, как сделать операцию, причем лучше не откладывать до наступления жары. Это был на ее взгляд единственный выход. В ходе операции, как она объяснила, будет удалена вся правая доля щитовидной железы, но это, цитирую врача: «ничего страшного».
После такой «нестрашной операции» мне обещали назначить пожизненный прием гормонов. Я была крайне не согласна с такой участью и возразила, что мне всего 24 года, я хочу создать семью, иметь детей. Я спросила врача: «По-вашему, это нормально, всю жизнь принимать таблетки?» И получила ответ, похожий на приговор: «Ничего не поделаешь, сколько людей так живет!» Но меня по-прежнему мучил вопрос, откуда взялись эти узлы? Что происходит с щитовидной железой? Какова природа этого заболевания? И получила исчерпывающий ответ эндокринолога: «Этиология не известна»]
Больше не хотелось задавать вопросов...
Позже, в беседе со знакомым врачом я высказала ему свои сомнения по поводу возможности иметь детей, не имея половины щитовидной железы, и получила в ответ следующее: «А какая вообще связь между щитовидной железой и репродуктивной функцией??? Это заместительная терапия, весь мир так живет!»
Я не собиралась так легко расставаться со своими органами, пусть и не вполне здоровыми, так как считаю, что все органы взаимосвязаны»...

И ещё одна история.
«В ноябре 2007 г. у меня умерла мама... Спустя два месяца после этого я решила проверить своё здоровье. И заключила договор с одной из Московских известных клиник на платное годовое обслуживание, чтобы пройти диспансеризацию.
Результаты диспансеризации, мягко говоря, меня шокировали. За один день обследования на основании УЗИ и гастроскопии мне поставили четыре диагноза: опущение правой почки на 6-8 см, микролиты в левой почке; деформация желчного пузыря; грыжа пищеводного отверстия диафрагмы; признаки узлового образования левой доли щитовидной железы, узел размерами 2.6x1.9x1.7 см.
С данными УЗИ щитовидной железы я пошла на консультацию к эндокринологу. Молодая врач, заведующая отделением, одновременно обедая и рассматривая результаты моего УЗИ, сказала: «У Вас всё плохо». На мои вопросы, что конкретно у меня «плохо» (я никогда не обращалась с жалобами к эндокринологу, и данное заболевание было для меня как «снег на голову»), она без объяснений послала меня сдавать кровь на гормоны и дала направление на биопсию.
Запись на биопсию в Эндокринологический НЦ РАМН производилась на 1,5 мес. вперед. На мой вопрос: «Как можно с такими диагнозами ждать 1,5 месяца», мне предложили обратиться непосредственно к доктору и дали его номер телефона.
Врач любезно предложил принять меня в удобное для меня время, правда, в другой клинике, в которой он также работал. Он сделал мне биопсию и велел прийти через день. Когда я пришла узнать результаты биопсии, он положил передо мной заключение, написанное от руки на простом листе бумаги. На нем было написано - «в пунктате левой доли среди элементов крови обнаружены группы клеток про-лифилирующего тиреоидного эпителия (аденома?)».